Мне кажется, про это уже говорили миллион раз все кому не лень, но регулярно в рассказах хозяев всплывает пресловутый «виноватый вид», который собака напускает на себя, когда что-нибудь испортит или ослушается. Многие даже считают, что прямо с порога способны понять, что их собаки учинили погром, по одному лишь поведению последних.
Тот самый вид
Александра Горовиц, про эксперимент которой я расскажу дальше, выделила основные черты «виноватого поведения»: собака отводит взгляд, ложится на спину, опускает хвост, быстро «метёт» опущенным хвостом, опускает уши и голову, двигается не ко владельцу, а от него, поднимает переднюю лапу, облизывается.
Почему мы считаем, что это проявление чувства вины? Да потому что мы ведём себя примерно так же: отводим взгляд, опускаем голову, стараемся слиться с пейзажем и пытаемся показать, что раскаиваемся.
Этот ролик я нашла на Ютьюбе по запросу «guilty dog». Обычно такие видео проходят по разряду юмористических, но сейчас мне больно смотреть на «пойманных на месте преступления» собак, потому что их поведение не про вину. Если собаку не наказывают за нечистоплотность или вандализм, то такая собака никогда не встречает хозяев виноватым видом.
Проверка анекдота
Анекдотом называют рассказ, который подтверждается только честным словом рассказчика. В принципе, рассказы про «виноватый вид» можно проверить научным методом (в частности, с помощью эксперимента).
Так сделала Александра Горовиц1. Она предположила следующее: во-первых, чтобы вести себя виновато, собака должна чувствовать вину; во-вторых, чувство вины можно испытывать, только когда знаешь, что совершил проступок. Например, нарушил прямой запрет хозяина.
Исследовательница сделала вот что. В лабораторию приглашали добровольца (человека с собакой), клали на столик лакомства и просили хозяина запретить собаке брать их. А потом хозяин выходил из комнаты, оставляя собаку наедине с ассистентом — и лакомствами. Собака либо съедала их, либо нет.
Когда хозяин возвращался в лабораторию, ассистент говорил, нарушила ли собака запрет. Причём в половине случаев владельцам говорили правду, в половине случаев — неправду. То есть могли сказать, что собака съела лакомство (когда на самом деле она не ела) или что она не съела лакомство (а на самом деле она съела). Естественно, люди как-то реагировали на эту информацию. Но самой интересной была реакция собак.
Некоторые их них действительно принимали «виноватый вид», но не потому, что нарушили запрет, а потому, что хозяева их ругали. Даже те, кто ничего не съел, вели себя «виновато» — потому что хозяева считали, что собаки ослушались.
Так Александра Горовиц опровергла утверждение, что собаки выдают себя виноватым видом — просто потому что этот вид не имеет ничего общего с их реальным «проступком».
А если владелец не знает?
Возникает логичный вопрос: а что, если бы владельцу не сказали, съела ли их собака лакомство? Многие ведь рассказывают такие истории: мол, только переступил порог дома, как по виду собаки понял, что она что-то натворила — и да, потом только увидел результаты этого «чего-то».
Другая группа учёных — венгерские исследователи во главе с Джулией Хект — проверила, может ли человек понять, съела ли собака печенье, не видя тарелки2.
Дизайн этой работы довольно сложен, сам эксперимент состоял из нескольких частей. В самом начале оценивалось, как собака приветствует хозяина после непродолжительного отсутствия. После этого наступала «пищевая фаза». Хозяин с собакой и экспериментатор находились в комнате, разговаривали, ели кусочки сосиски. Один кусочек оставляли на тарелке, тарелку ставили на столик и отворачивались. Собаке ничего не запрещали, но если та съедала кусок, то владелец ругал её. Таким образом устанавливали социальное правило: если ты стянешь еду, хозяин будет недоволен.
Через минутку-другую еду снова оставляли на тарелке, но хозяин явно запрещал притрагиваться к ней. Если собака всё-таки нарушала запрет, её снова ругали.
На третий раз еду оставляли на тарелке, собаке снова запрещали её есть, а потом люди выходили из комнаты на 3 минуты. Первым возвращался владелец. Он не мог видеть, съела ли собака сосиску, поэтому мог догадаться об этом лишь по виду своего питомца. Экспериментатор, который тоже не видел тарелки и потому не мог своим видом помочь хозяину, спрашивал что-то вроде: «Ваша собака съела сосиску? А почему вы так думаете?» — и хозяин должен был объяснить свой ответ.
И был ещё заключительный этап: тарелку убирали, собаке ничего не запрещали, хозяин просто ненадолго выходил из комнаты и возвращался — а учёные потом анализировали, то как собака приветствует хозяина. Почти как в первый раз, только собака уже была научена: нельзя воровать еду, а то заругают.
И здесь выяснилось любопытное. В целом собаки, которые съедали лакомство и не съедали его, вели себя более-менее одинаково. Владельцы же оказались способны распознать по поведению своих питомцев, нарушили те запрет или нет. То есть налицо противоречие: собаки ведут себя плюс-минус одинаково, но владельцы обладают чутьём на нарушение запрета.
Поэтому учёные тщательнее проанализировали данные и увидели, что те, кто съел сосиску, когда хозяина не было в комнате, действительно вели себя «более виновато», чем в самый первый раз (когда просто проверялось, как собаки встречают хозяина, и никакими сосисками и запретами не пахло). То есть вроде бы правы те, кто говорит, что собаки действительно могут чувствовать вину и выдавать себя.
Но здесь есть несколько «но». Во-первых, хозяева собак из этого эксперимента говорили, что меньше ругают своих питомцев, если те «раскаиваются». Во-вторых, даже те собаки, которые не съели сосиску в отсутствие хозяев, при их возвращении вели себя «более виновато», чем при последнем возвращении хозяина — когда тарелки убрали, никаких запретов не было и всё такое. В-третьих, авторы эксперимента исключили из анализа тех владельцев, которые аргументировали своё решение (да, съела; нет, не съела) историей поступков собаки (то есть зная, что собака может стянуть еду со стола, её заранее подозревали в этом — и склонны были видеть признаки «вины»). Исключили из анализа и тех, чьи собаки очень явно показывали в первых двух испытаниях «пищевой фазы» (когда никто никуда не выходил), что съели еду. В итоге учёные проанализировали ответы только тех, кто опирался не на контекст, а на сиюминутное поведение собак. И оказалось, что эта подгруппа владельцев не понимала, виновата ли собака.
Всё довольно запутанно, но что это всё может значить?
Ну да, мы можем понять по поведению собаки, что она что-то учудила, но только если знаем, что она может это сделать. Да, собака может вести себя «виновато», но этот эксперимент не отвечает на вопрос: а какова роль наказания и социального давления в «виноватом» поведении? Потому что в последнем испытании (когда ни тарелки, ни запретов уже не было) «провинившиеся» собаки вели себя так же «виновато». А в главном испытании те собаки, которые не нарушали запрета, всё равно волновались сильнее, чем когда запретов не было.
А если не наказывать собаку?
Эта нестыковка побудила третью группу учёных (из Кембриджа) поискать3 ответ на вопрос: а если собак не ругать за воровство, то можно ли понять по их поведению, стянули они еду или нет? Ответ: нет, нельзя. В этом эксперименте владельцы могли с таким же успехом просто подбросить монетку, чтобы решить, нарушила собака запрет или нет.
Есть ещё одна довольно старая работа (1977-го года) на эту же тему4. Мне не удалось найти её текста, поэтому о результатах я знаю лишь то, что удалось найти в вышеупомянутых исследованиях. В своём эксперименте Пи Джей Воллмер отвечал на вопрос: а может, на «виноватое» поведение влияют не действия собаки, а ситуация? Ну например: если в комнате лежит рваная газета, а вы раньше ругали собаку за изорванные газеты, то она будет бояться вашего гнева независимо от того, её ли зубов это дело. Так оно и вышло. Собаки демонстрировали «виноватый вид», даже если ничего не рвали, а просто находились в комнате с разорванными газетами — то есть в ситуации, похожей на ту, в которой этих собак ругали.
Что в итоге
Так что мы возвращаемся к тому, с чего начали: «виноватый вид», скорее всего, не имеет ничего общего с чувством вины. Более того, собака может выглядеть «виновато», даже когда она ничего не испортила.
Эти эксперименты, конечно, не приблизили нас к ответу на вопрос, может ли собака чувствовать вину и раскаиваться в своём поведении. Боюсь, что мы этого так никогда и не узнаем.
«Виноватое поведение» больше всего похоже на сигналы примирения, подчинения и страха. А они, в свою очередь, говорят о том, что собака волнуется, хочет пообщаться, но чувствует себя неуверенно. По какой причине — другой вопрос. И даже если собака действительно что-то натворила и встречает вас с «виноватым видом», она таким образом пытается смягчить вашу реакцию, ведь мы склонны меньше наказывать «раскаявшихся» питомцев1.
Ссылки:
1. Horowitz, A. (2009). Disambiguating the “guilty look”: Salient prompts to a familiar dog behaviour. Behavioural Processes, 81(3), 447–452. doi:10.1016/j.beproc.2009.03.014
2.Hecht, J., Miklósi, Á., & Gácsi, M. (2012). Behavioral assessment and owner perceptions of behaviors associated with guilt in dogs. Applied Animal Behaviour Science, 139(1-2), 134–142. doi:10.1016/j.applanim.2012.02.015
3. Ostojić, L., Tkalčić, M., & Clayton, N. S. (2015). Are owners’ reports of their dogs’ ’guilty look’ influenced by the dogs’ action and evidence of the misdeed? Behavioural Processes, 111, 97–100. doi:10.1016/j.beproc.2014.12.010
4. Vollmer, P., 1977. Do mischievous dogs reveal their guilt? Vet. Med. Small Anim. Clin. 72, 1002–1005.
Фото обложки: Sheila Sund / Flickr.com
